:-O С чего он это взял?
Хохмы про впадание в детство в старости раньше мне вообще ни о чем не говорили, а теперь пугают. А вы еще веселитесь. Героини.
Хохмы про впадание в детство в старости раньше мне вообще ни о чем не говорили, а теперь пугают. А вы еще веселитесь. Героини.
Katia
Well-known member
Он ей очень нравился. Она позвонила ему и сказала, что у неё есть два билета в театр. Билеты сейчас дорогие.
Он пошёл с ней. У театра она сказала, что пошутила, что нет у неё никаких билетов. Он честно сказал: «Вас сейчас оставить или проводить куда?» Она сказала: «Оставьте сейчас». И он ушёл. А билеты у неё, конечно, были…
Михаил Жванецкий
Он пошёл с ней. У театра она сказала, что пошутила, что нет у неё никаких билетов. Он честно сказал: «Вас сейчас оставить или проводить куда?» Она сказала: «Оставьте сейчас». И он ушёл. А билеты у неё, конечно, были…
Михаил Жванецкий
Класс! Проверка на вшивость. И можно не терять время зря.
А спустя секунду я подумала: "А вот пригласил меня мужик в кафе или ресторан. И у дверей сказал, что пошутил. Не люблю рестороны, но я бы почувствовала, что надо мной насмехаются и обиделась бы, и ушла.
Описанная ситуация не доказывает, что мужик собирался гулять за ее счет. Может, он собирался вернуть бабки в той или иной форме - теперь этого уже не узнать.
Чешу репу.
Описанная ситуация не доказывает, что мужик собирался гулять за ее счет. Может, он собирался вернуть бабки в той или иной форме - теперь этого уже не узнать.
Чешу репу.
После ожесточенного спора с Виком (который считает, что женщина и мужчина отнюдь не равны в своих правах, поэтому мужик из Жванецкого - мурло, а я была бы права в придуманной мной ситуации с рестораном 
), мы сошлись на том, что суть в неподходящем слове "пошутила". Это слово в таком контексте никак не катит. Она могла сказать "Вы знаете, на самом деле у меня нет билетов" (предложение Вика) или "Ой, я забыла дома билеты, а живу я у черта на куличках и уже не успеть..." (мой вариант) посмотреть на реакцию.
), мы сошлись на том, что суть в неподходящем слове "пошутила". Это слово в таком контексте никак не катит. Она могла сказать "Вы знаете, на самом деле у меня нет билетов" (предложение Вика) или "Ой, я забыла дома билеты, а живу я у черта на куличках и уже не успеть..." (мой вариант) посмотреть на реакцию.
Katia
Well-known member
Для меня ситуация с билетами и ситуация с рестораном несравнимы. У мужчин и женщин тут совсем разные роли. Мужчина, который претендует на рандеву с девушкой, просто обязан быть галантным. Нет билетов, так придумал бы что-то вместо театра, отвел в кафе, на худой конец - звёздным небом повёл любоваться. А если не претендует, так отказался бы сразу по телефону. И слово "пошутила" не меняет сути. Девушка мужику призналась, что он ей нравится, его дело - уцепиться за эту соломинку и дальше раскручивать историю.
Anna
Well-known member
Проходил слет заслуженных преподавателей, среди огромного их количества оказалось всего три мужика. Ну они естественно решили это дело отметить в номере и давай отмечать. Тут в люстре перегорает стоваттная лампа. Они зовут ответственного за лампы, приходит бабушка, меняет им лампочку, а перегоревшую оставляет на столике.
Ну, преподы уже изрядно наотмечались, сидят, разговаривают, тут один, смотря на эту лампочку, просвещает остальных, что, если стоваттную лампочку засунуть в рот, то обратно ее уже не вытащить. Завязывается спор. Один из оппонентов — преподаватель физики, говорит:
— Как так?! Я — кандидат наук, со всей ответственностью заявляю, что если можно засунуть, то можно и вытащить! — и сует себе лампочку в рот, высовывает, а она не высовывается.
Они ее тянули тянули, по разному пробовали, не выходит. Приезжают в больницу. Говорят — мужик с лампочкой во рту. Что делать? Медсестре показывают потерпевшего, и она в истерике бежит за хирургом. Тот приходит, смотрит и бьет ребрами ладоней по месту в котором нижняя челюсть соединяется с черепом.
Bulb in the MouthУ физика рот открывается еще шире, лампочка высовывается, а мужик так и остается с открытым ртом. Хирург объясняет, что это нормально, просто мышцы были изрядно напряжены, а теперь наоборот, сильно расслаблены и сокращаться пока не будут, но часа через три можно уже будет пробовать говорить.
Заслуженные ученые благодарят врача и направляются назад в гостиницу на такси. Физик спереди, остальные сзади. Один из недоверчивых все еще не доверяет.
— Не могу, говорит, понять как так и все тут!
— Держи, сам попробуй— говорит ему зачинщик.
Тот пробует — не вытаскивается лампочка. Едут назад. Ловят медсестру. Успокаивают медсестру, посылают ее за хирургом. Та в шоке бежит за хирургом. Хирург долго смеется, но лампочку вытаскивает. Ловят частника. Едут в гостиницу. Водитель спрашивает:
—Что, идиотов везешь?
Способный говорить отвечает:
— Какие идиоты? Это кандидаты наук, просто они лампочку в рот сунули, а вытащить не смогли.
Водила не верит, его убеждают, он не убеждается, ему дают лампочку, он ее сует в рот, она не вытаскивается. Разворачиваются, едут в травмпункт. Ловят медсестру. Успокаивают ее и посылают за хирургом. Приходит хирург, долго матерится, проводит процедуру извлечения и разбивает лампочку о стол, говорит:
— Чтоб не повторялось!
Садятся снова в машину. Благодарный водила с открытым ртом везет их в гостиницу. Машину останавливает гаишник. Давай докапываться, в чем дело — три идиота и один алкаш в одной машине.
Водитель ему жестами пытается объяснить, у него не получается. Единственный из нормальных, но изрядно навеселе объясняет — таки гаишнику в чем дело. Тот молча идет в свою будку. Там гаснет свет. Гаишник возвращается, открывает заднюю дверь и жестами просит подвинуться.
Садится, изо рта торчит цоколь лампочки. Едут в травмпункт. Ловят медсестру. С трудом доводят ее до самотранспортабельного состояния. Она на ватных ногах направляется в сторону кабинета хирурга. Оттуда раздается женский вопль и грохот. Выходит хирург с неестественно открытым и не закрывающимся ртом...
Ну, преподы уже изрядно наотмечались, сидят, разговаривают, тут один, смотря на эту лампочку, просвещает остальных, что, если стоваттную лампочку засунуть в рот, то обратно ее уже не вытащить. Завязывается спор. Один из оппонентов — преподаватель физики, говорит:
— Как так?! Я — кандидат наук, со всей ответственностью заявляю, что если можно засунуть, то можно и вытащить! — и сует себе лампочку в рот, высовывает, а она не высовывается.
Они ее тянули тянули, по разному пробовали, не выходит. Приезжают в больницу. Говорят — мужик с лампочкой во рту. Что делать? Медсестре показывают потерпевшего, и она в истерике бежит за хирургом. Тот приходит, смотрит и бьет ребрами ладоней по месту в котором нижняя челюсть соединяется с черепом.
Bulb in the MouthУ физика рот открывается еще шире, лампочка высовывается, а мужик так и остается с открытым ртом. Хирург объясняет, что это нормально, просто мышцы были изрядно напряжены, а теперь наоборот, сильно расслаблены и сокращаться пока не будут, но часа через три можно уже будет пробовать говорить.
Заслуженные ученые благодарят врача и направляются назад в гостиницу на такси. Физик спереди, остальные сзади. Один из недоверчивых все еще не доверяет.
— Не могу, говорит, понять как так и все тут!
— Держи, сам попробуй— говорит ему зачинщик.
Тот пробует — не вытаскивается лампочка. Едут назад. Ловят медсестру. Успокаивают медсестру, посылают ее за хирургом. Та в шоке бежит за хирургом. Хирург долго смеется, но лампочку вытаскивает. Ловят частника. Едут в гостиницу. Водитель спрашивает:
—Что, идиотов везешь?
Способный говорить отвечает:
— Какие идиоты? Это кандидаты наук, просто они лампочку в рот сунули, а вытащить не смогли.
Водила не верит, его убеждают, он не убеждается, ему дают лампочку, он ее сует в рот, она не вытаскивается. Разворачиваются, едут в травмпункт. Ловят медсестру. Успокаивают ее и посылают за хирургом. Приходит хирург, долго матерится, проводит процедуру извлечения и разбивает лампочку о стол, говорит:
— Чтоб не повторялось!
Садятся снова в машину. Благодарный водила с открытым ртом везет их в гостиницу. Машину останавливает гаишник. Давай докапываться, в чем дело — три идиота и один алкаш в одной машине.
Водитель ему жестами пытается объяснить, у него не получается. Единственный из нормальных, но изрядно навеселе объясняет — таки гаишнику в чем дело. Тот молча идет в свою будку. Там гаснет свет. Гаишник возвращается, открывает заднюю дверь и жестами просит подвинуться.
Садится, изо рта торчит цоколь лампочки. Едут в травмпункт. Ловят медсестру. С трудом доводят ее до самотранспортабельного состояния. Она на ватных ногах направляется в сторону кабинета хирурга. Оттуда раздается женский вопль и грохот. Выходит хирург с неестественно открытым и не закрывающимся ртом...
Танюша
Well-known member
Сын после очередной двойки по литературе был отлучён мамой от компа и отправлен читать "Капитанскую дочку" с последующим пересказом.
Прочитал. Пришёл рассказывать. Поначалу всё нормально.
Доходит до второй главы: "Ехали они по степи. Была метель, дорогу замело, они заблудились. Стали замерзать. Но потом встретили гея..."
Мама в лёгком шоке: "Кого?"
Сын: "Ну, гея, голубого. Но он был добрым человеком, он им дорогу показал..."
Мама хватается за сердце и за книгу. Всё по Пушкину: герои едут в метель по степи, теряют дорогу, а потом в метели появляется мужик (Пугачёв) и ямщик к нему обращается: "Гей! Добрый человек! Скажи, не знаешь ли, где дорога?"
Говорят, однажды современным первоклашкам предложили на уроке чтения нарисовать иллюстрацию к четверостишию Пушкина:
Бразды пушистые взрывая
Летит кибитка удалая.
Ямщик сидит на облучке
В тулупе, в красном кушаке.
Самыми понятными словами четверостишия оказались: «пушистые», «сидит», «летит» и «взрывая». Кибитка была изображена в виде летательного аппарата. Почему? Ну, как же, русским ведь языком сказано – «летит», значит летит. У некоторых детей аппарат этот имел кубическую форму. Видимо из-за созвучия слов «кибитка» и «куб».
И вот летит по небу эдакая кубитка и что делает, правильно – взрывает. Кого? Бразды пушистые. Кто такие «бразды»? Видимо такие пушистые звери. Нечто среднее по внешнему виду между бобрами и дроздами.
А рядом, неподалеку от этого безобразия, сидит некая загадочная личность и спокойно за всем этим геноцидом наблюдает – это ямщик.
Причем, изображен он, сидя на обруче (облучек – обручок, почти совсем одно и то же), в кожухе и балансирует с лопатой в руках. Почему с лопатой? Он же ямщик – ямы копает. Сидит он на обруче, значит, с лопатой, на краю огромной ямы, которую успел уже благополучно выкопать. Спросите, зачем выкопал? Понятно зачем – браздов хоронить!
(С)
Прочитал. Пришёл рассказывать. Поначалу всё нормально.
Доходит до второй главы: "Ехали они по степи. Была метель, дорогу замело, они заблудились. Стали замерзать. Но потом встретили гея..."
Мама в лёгком шоке: "Кого?"
Сын: "Ну, гея, голубого. Но он был добрым человеком, он им дорогу показал..."
Мама хватается за сердце и за книгу. Всё по Пушкину: герои едут в метель по степи, теряют дорогу, а потом в метели появляется мужик (Пугачёв) и ямщик к нему обращается: "Гей! Добрый человек! Скажи, не знаешь ли, где дорога?"
Говорят, однажды современным первоклашкам предложили на уроке чтения нарисовать иллюстрацию к четверостишию Пушкина:
Бразды пушистые взрывая
Летит кибитка удалая.
Ямщик сидит на облучке
В тулупе, в красном кушаке.
Самыми понятными словами четверостишия оказались: «пушистые», «сидит», «летит» и «взрывая». Кибитка была изображена в виде летательного аппарата. Почему? Ну, как же, русским ведь языком сказано – «летит», значит летит. У некоторых детей аппарат этот имел кубическую форму. Видимо из-за созвучия слов «кибитка» и «куб».
И вот летит по небу эдакая кубитка и что делает, правильно – взрывает. Кого? Бразды пушистые. Кто такие «бразды»? Видимо такие пушистые звери. Нечто среднее по внешнему виду между бобрами и дроздами.
А рядом, неподалеку от этого безобразия, сидит некая загадочная личность и спокойно за всем этим геноцидом наблюдает – это ямщик.
Причем, изображен он, сидя на обруче (облучек – обручок, почти совсем одно и то же), в кожухе и балансирует с лопатой в руках. Почему с лопатой? Он же ямщик – ямы копает. Сидит он на обруче, значит, с лопатой, на краю огромной ямы, которую успел уже благополучно выкопать. Спросите, зачем выкопал? Понятно зачем – браздов хоронить!
(С)
Старое, но сегодня прислали и я вспомнила.
Ду ю спик инглиш?
Говорят, что у нас в Америке полиция чуть-что начинает стрелять. Я не согласен. И вот почему. У меня есть друг Петя. И у него есть жена Мила, которую все называют Мила-Пила.
Когда этот Петя со своей Пилой приехал в Америку, то машину он купил раньше, чем выучил английский язык. И вот как-то я приглашаю их к себе на дачу в Поконо.
Объясняю на чистом русском языке: «Петя, выезжаешь на 280-ю, она переходит в 80-ю, на 284-м экзите выезжаешь и звонишь мне, я тебя подбираю».
И добавляю: «Всё время ориентируйся на вывеску «Поконо». Поконо, если кто-то не понял, это дачная местность.
Где Петя переехал на 287-ю и при этом поехал в обратную сторону – на юг, я не понял, но теперь это уже не важно. И вот он едет-едет, едет-едет, а вывески «Поконо» всё нет и нет.
Через два часа его Мила включает свою пилу: «Как можно было не взять карту? Как можно было не выяснить куда ехать? Как я могла связаться с таким идиотом?
Боже, как я могла так влипнуть?»
Тогда Петя думает: «Надо ехать быстрее, потому что на этой скорости она меня распилит раньше, чем мы доедем до этих Поконо».
Он нажимает на газ и едет так минут пять – не больше, потому что за ним появляется мент со своей светомузыкой и требует остановиться. Петя, новый иммигрант со старыми привычками, хватает бумажник и бежит к менту.
Тот спокойно достает свой пистолет и говорит, что если Петя сейчас не сядет обратно в свою машину, он его убьет.
Петя не столько по словам, сколько по жестам, понимает, что с ним не шутят и возвращается в свою машину.
Мент прячет пистолет, выходит из машины, подходит к Петиной и говорит ему: «Дай мне свои водительские права» и показывает на бумажник.
Петя опять все понимает по-своему и достаёт из бумажника 100 долларов.
Мент ему говорит: «Если ты намерен мне дать не водительские права, а взятку на рабочем месте, то я на тебя надену вот эти наручники». И показывает ему наручники.
Мила, которая тоже не понимает, почему мент отказывается от 100 долларов, спрашивает: «Петя, что он от тебя хочет?»
Петя отвечает: «Я не знаю! Может предложить ему 200?»
Мила говорит: «Боже мой, почему я связалась с таким идиотом? Если ты не знаешь, сколько это стоит, так выясни у него!» «Почему я идиот? – в очередной раз удивляется Петя. – Просто, когда мне показывают то пистолет то наручники, я немного нервничаю».
«Так перестань нервничать и выясни!» – говорит Мила.
«Хорошо, я сейчас всё выясню! – говорит Петя, потом поворачивается к менту и, как его учили на курсах английского языка, говорит: «Хэлло, ду ю спик инглиш?»
Мент удивленно: «Ду ай спик инглиш?!»
Петя ему: «Йес, ю! Ду ю спик инглиш?»
Мент – в полной растерянности, потому что никаких других языков кроме английского он не знает.
Мила говорит: «По-моему, он такой же идиот как и ты! Боже, как я влипла!»
Мент, между тем, приходит в себя, прячет пистолет и говорит Пете:
«Оk, where do you go, dude?» (куда ты едешь, умник?)
«I’m Petya, – отвечает Петя, как его учили на курсах. – What is your name?»
Мент, ничего не отвечая на Петин вопрос, берёт его телефон, смотрит, какой последний номер он набирал и звонит мне.
«Здравствуйте, – говорит он, – я полицейский такой-то, вы случайно не знаете Петю?»
Я честно отвечаю, что Петя мне хорошо известен, причем с детства.
«Прекрасно! – говорит мент. – Тогда ответьте мне на такой вопрос: не страдает ли ваш друг какими-то психическими заболеваниями?»
Я отвечаю, мол, нет, не страдает. «Может быть он перенес недавно, какую-то тяжелую психологическую травму?» – продолжает настаивать мент.
«Тяжелую психологическую травму, – отвечаю я, – Петя перенес 30 лет тому назад, когда женился на той женщине, которая сейчас сидит справа от него. Но судя по тому, что он до сих пор её не задушил, он – в прекрасной психологической форме».
«Это я понимаю, как никто», – вздыхает мент.
«Просто он ещё не успел выучить английский, – добавляю я. – Отсюда все проблемы»
«Так где вы его ждете?» – спрашивает мент, и я объясняю где.
И тогда мент становится перед Петиной машиной и везёт его с мигалкой сто миль до 284-го экзита, где передаёт его мне, как говорится, с рук на руки.
Уже на даче я объясняю Пете, что у нас в Америке с ментами надо быть поосторожней, потому что таки да могут застрелить на месте.
«Я же говорю, что он идиот», – замечает Мила.
«Почему?» – не понимаю я.
«Потому что никакой умный человек не поедет 100 миль, чтобы помочь такому Пете, как мой, если он может его застрелить на месте и не иметь этой головной боли!»
Ду ю спик инглиш?
Говорят, что у нас в Америке полиция чуть-что начинает стрелять. Я не согласен. И вот почему. У меня есть друг Петя. И у него есть жена Мила, которую все называют Мила-Пила.
Когда этот Петя со своей Пилой приехал в Америку, то машину он купил раньше, чем выучил английский язык. И вот как-то я приглашаю их к себе на дачу в Поконо.
Объясняю на чистом русском языке: «Петя, выезжаешь на 280-ю, она переходит в 80-ю, на 284-м экзите выезжаешь и звонишь мне, я тебя подбираю».
И добавляю: «Всё время ориентируйся на вывеску «Поконо». Поконо, если кто-то не понял, это дачная местность.
Где Петя переехал на 287-ю и при этом поехал в обратную сторону – на юг, я не понял, но теперь это уже не важно. И вот он едет-едет, едет-едет, а вывески «Поконо» всё нет и нет.
Через два часа его Мила включает свою пилу: «Как можно было не взять карту? Как можно было не выяснить куда ехать? Как я могла связаться с таким идиотом?
Боже, как я могла так влипнуть?»
Тогда Петя думает: «Надо ехать быстрее, потому что на этой скорости она меня распилит раньше, чем мы доедем до этих Поконо».
Он нажимает на газ и едет так минут пять – не больше, потому что за ним появляется мент со своей светомузыкой и требует остановиться. Петя, новый иммигрант со старыми привычками, хватает бумажник и бежит к менту.
Тот спокойно достает свой пистолет и говорит, что если Петя сейчас не сядет обратно в свою машину, он его убьет.
Петя не столько по словам, сколько по жестам, понимает, что с ним не шутят и возвращается в свою машину.
Мент прячет пистолет, выходит из машины, подходит к Петиной и говорит ему: «Дай мне свои водительские права» и показывает на бумажник.
Петя опять все понимает по-своему и достаёт из бумажника 100 долларов.
Мент ему говорит: «Если ты намерен мне дать не водительские права, а взятку на рабочем месте, то я на тебя надену вот эти наручники». И показывает ему наручники.
Мила, которая тоже не понимает, почему мент отказывается от 100 долларов, спрашивает: «Петя, что он от тебя хочет?»
Петя отвечает: «Я не знаю! Может предложить ему 200?»
Мила говорит: «Боже мой, почему я связалась с таким идиотом? Если ты не знаешь, сколько это стоит, так выясни у него!» «Почему я идиот? – в очередной раз удивляется Петя. – Просто, когда мне показывают то пистолет то наручники, я немного нервничаю».
«Так перестань нервничать и выясни!» – говорит Мила.
«Хорошо, я сейчас всё выясню! – говорит Петя, потом поворачивается к менту и, как его учили на курсах английского языка, говорит: «Хэлло, ду ю спик инглиш?»
Мент удивленно: «Ду ай спик инглиш?!»
Петя ему: «Йес, ю! Ду ю спик инглиш?»
Мент – в полной растерянности, потому что никаких других языков кроме английского он не знает.
Мила говорит: «По-моему, он такой же идиот как и ты! Боже, как я влипла!»
Мент, между тем, приходит в себя, прячет пистолет и говорит Пете:
«Оk, where do you go, dude?» (куда ты едешь, умник?)
«I’m Petya, – отвечает Петя, как его учили на курсах. – What is your name?»
Мент, ничего не отвечая на Петин вопрос, берёт его телефон, смотрит, какой последний номер он набирал и звонит мне.
«Здравствуйте, – говорит он, – я полицейский такой-то, вы случайно не знаете Петю?»
Я честно отвечаю, что Петя мне хорошо известен, причем с детства.
«Прекрасно! – говорит мент. – Тогда ответьте мне на такой вопрос: не страдает ли ваш друг какими-то психическими заболеваниями?»
Я отвечаю, мол, нет, не страдает. «Может быть он перенес недавно, какую-то тяжелую психологическую травму?» – продолжает настаивать мент.
«Тяжелую психологическую травму, – отвечаю я, – Петя перенес 30 лет тому назад, когда женился на той женщине, которая сейчас сидит справа от него. Но судя по тому, что он до сих пор её не задушил, он – в прекрасной психологической форме».
«Это я понимаю, как никто», – вздыхает мент.
«Просто он ещё не успел выучить английский, – добавляю я. – Отсюда все проблемы»
«Так где вы его ждете?» – спрашивает мент, и я объясняю где.
И тогда мент становится перед Петиной машиной и везёт его с мигалкой сто миль до 284-го экзита, где передаёт его мне, как говорится, с рук на руки.
Уже на даче я объясняю Пете, что у нас в Америке с ментами надо быть поосторожней, потому что таки да могут застрелить на месте.
«Я же говорю, что он идиот», – замечает Мила.
«Почему?» – не понимаю я.
«Потому что никакой умный человек не поедет 100 миль, чтобы помочь такому Пете, как мой, если он может его застрелить на месте и не иметь этой головной боли!»
