Помните, Быков написал классное стихотворение про кризис в Америке.
Вот к приезду Обамы в Россию:
Путеводительское
Привет тебе, Барак Хусейн Обама, иль попросту Барак, для простоты.
Прости, что я на ты вот так вот прямо. Ты тоже можешь быть со мной на ты.
Мы в курсе, что у этих ваших Штатов — куда я скоро в гости соберусь
— имеется довольно много штампов насчет страны с названьем кратким Русь.
Чтоб ты представил быт далеких россов, я подготовил список из пяти
обычно задаваемых вопросов и правильных ответов. Захвати. Где нервы вам
империя трепала — сейчас разверзлась черная дыра. У вас о русских судят
как попало, а все сложнее раза в полтора.
Начнем с того, что злобные соседи разносят слух (Европа ли, Орда) — как
будто здесь на улицах медведи. На улицах — отнюдь, а в Думе — да. Не
верь, однако, их ужасной славе, о коей все кричат наперебой: у вас слоны
сражаются с ослами, у нас медведь един с самим собой, и по всему
тверскому околотку бежит в испуге мелкое зверье… Вот штамп другой: у нас
тут любят водку. Не любят, нет. Но как тут без нее? Не усмотри,
пожалуйста, лукавства или насмешки в пьяном кураже — мы пьем ее как
горькое лекарство, а то с ума бы спрыгнули уже. От многих советологов
ученых доносится и вовсе ерунда — что будто бы у нас не любят черных.
Своих не любят, нет, а ваших — да. В любом своем прорыве и провале, в
бесчисленных страстях родной земли за то, что ваших негров линчевали, мы
снова уважать себя могли. Ты будешь ощущать себя как дома, все будут
сострадать тебе притом — у нас тут все жалели дядю Тома, живя стократ
страшней, чем дядя Том.
Наверное, среди переполоха российских либералов меньшинство успеет
крикнуть: «Здесь ужасно плохо!». Так ты не верь. Все, в общем, ничего.
Конечно, этот кризис бьет по нервам, и кое-кто попал под колесо, но,
знаешь, по сравненью с сорок первым (а с ним у нас тут сравнивают все)
любая ситуация бледнеет. Наш социум устроен по уму: элита никогда не
обеднеет, а прочие привыкли ко всему. Стабфонда, может, хватит на
полгода, воды у нас опять же по края… Ты, может, спросишь: где у нас
свобода? Свобода есть, у каждого своя. У нас — свобода лаяться свободно
о власти, о кинжале и плаще; у них — свобода делать что угодно: и с тем,
кто рот открыл, и вообще. Такой свободы даже слишком много, тут ею все
буквально залито,, — а то, что телик врет, так ради Бога. Его давно не
слушает никто.
С тревогой подхожу к другой проблеме, воистину проблеме всех проблем.
Тут говорили, что у нас в тандеме старшой — злодей, а младший — не
совсем. Оставь свои наивные идеи, задумайся о чем-нибудь ином. Они в
тандеме оба не злодеи, и сам тандем, признаться, не бином. Наверное,
иной застынет немо, но ты поймешь. Усвой себе одно: у нас тут все по
принципу тандема, поскольку у всего двойное дно. Страна глупа, но в ней
ума палата; не ценит слов — но ценит сильный жест; страна бедна — однако
так богата, что никогда никто ее не съест; страна слаба — и все ж
непобедима; страна плоха — и все же хороша, и наш тандем, не будь я
Быков Дима, — орел и решка одного гроша. На аверсе у нас орел двуглавый,
на реверсе — практический расчет, но ты не обольщайся громкой славой,
что между них конфликт проистечет.
Ты давеча заметил о премьере — мол, в прошлом он стоит одной ногой, но
борется с собой по крайней мере и в будущее топает другой. Премьер не
стал глотать твою подначку и солоно заметил, как всегда, что мы стоять
не можем враскорячку — одной ногой туда, другой сюда… Не стану подражать
ехидным рожам, что прекословят лидерам своим, — но на ухо шепну, что
очень можем и, если честно, — вечно так стоим. В ней наш ответ на
вызовы, угрозы, на вражеские шашни и клешни… Устойчивее шаткой этой позы
мы ничего покуда не нашли. Раскусишь эту главную задачку — и все
предстанет ясным, как пятак. Ты не сумел бы править враскорячку — а
здесь, в России, можно только так.
Услышав краткий мой путеводитель, который я вручить не премину, — ты
скажешь нам: ребята, не хотите ль покинуть эту странную страну? Ведь это
не Отечество, а бездна, болотный газ, беспримесная жесть… А я скажу, что
нам она любезна, причем такая именно, как есть. Какая ни угрюмая, а
мама. Так любят невезучую семью. И Родину свою, мой друг Обама, мы б не
сменяли даже на твою. Мы любим наши розвальни, разливы, расхристанность,
расплывчатость в судьбе, и сверх того мы очень терпеливы. Но если скажет
кто-нибудь тебе, что будет вечным это время срама, разврата и
бессмысленных потерь, — то ты не верь, пожалуйста, Обама. И я не верю,
брат, и ты не верь.
Дмитрий Быков
06.07.2009