Мне, наверное, легче высказать свои ощущения чужими стихами. Почему-то всплывает то одно, то другое. Вот сегодня вспонилось из Рубцова, а потом из Дольского (не по поводу, просто по настроению)
Николай Рубцов
В комнате темно, в комнате беда.
Кончилось вино, кончилась еда.
Кончилась вода вдруг на этаже,
Отчего ж тогда весело душе?
В комнате давно кончилась беда.
Есть у нас вино, есть у нас еда.
И давно вода есть на этаже,
Отчего ж тогда пусто на душе?
Раннею порой, омрачая мир,
Шел понурый строй, рядом - конвоир.
А душе в ночи снился чудный сон:
Вербы и грачи, колокольный звон.
Девушке весной я дарил кольцо,
С лаской и тоской ей глядел в лицо.
Холодна была у нее ладонь
Но сжигал дотла душу мне огонь.
Постучали в дверь - открывать не стал.
Я с людьми не зверь, просто я устал.
Может быть меня ждет за дверью друг,
Может быть родня, а в душе - испуг.
В комнате покой - всем гостям почет,
Полною рекой жизнь моя течет.
Выйду неспеша и вокруг взгляну,
Окунись душа в чистую волну.
Александр Дольский
Стихи, тексты песен
…Мы станем жить не суетясь
на этом славном свете.
Под солнцем высыхает грязь,
к пыль уносит ветер.
Неважно, сколько проживем,
что будем есть и пить мы,
а важно, что писать вдвоем
друзьям мы будем письма.
К нам станут приезжать они
кто с кошкой, кто с собакой,
жить, не подсчитывая дни,
и, уезжая, плакать.
Николай Рубцов
В комнате темно, в комнате беда.
Кончилось вино, кончилась еда.
Кончилась вода вдруг на этаже,
Отчего ж тогда весело душе?
В комнате давно кончилась беда.
Есть у нас вино, есть у нас еда.
И давно вода есть на этаже,
Отчего ж тогда пусто на душе?
Раннею порой, омрачая мир,
Шел понурый строй, рядом - конвоир.
А душе в ночи снился чудный сон:
Вербы и грачи, колокольный звон.
Девушке весной я дарил кольцо,
С лаской и тоской ей глядел в лицо.
Холодна была у нее ладонь
Но сжигал дотла душу мне огонь.
Постучали в дверь - открывать не стал.
Я с людьми не зверь, просто я устал.
Может быть меня ждет за дверью друг,
Может быть родня, а в душе - испуг.
В комнате покой - всем гостям почет,
Полною рекой жизнь моя течет.
Выйду неспеша и вокруг взгляну,
Окунись душа в чистую волну.
Александр Дольский
Стихи, тексты песен
…Мы станем жить не суетясь
на этом славном свете.
Под солнцем высыхает грязь,
к пыль уносит ветер.
Неважно, сколько проживем,
что будем есть и пить мы,
а важно, что писать вдвоем
друзьям мы будем письма.
К нам станут приезжать они
кто с кошкой, кто с собакой,
жить, не подсчитывая дни,
и, уезжая, плакать.
Катя, я имела в виду вот эти стихи.
Это Булат Окуджава. Я услышала песню в исполнении Елены Камбуровой два года назад. Песня написана уже после того, как Булата Шалвовича не стало. Жаль, что он не слышал…
Мимо кладбища едет купец молодой,
теплой пылью дороженьку вымостив.
Колокольчик звенит под дугой золотой:
Видно, Бог к нему всё еще милостив.
Ни тревоги какой, ни беды под рукой,
ни тоски, под колеса подброшенной,
и вокруг как в раю, да и сам он такой —
не незваный, не лишний — а прошеный.
Ни морщинки пока на счастливом лице,
невдомек ему горечь прощания.
Ждут подарки его на заветном крыльце,
и счастливые ждут обещания.
Он другим оставляет суму и тюрьму,
что легко своим ближним даруем мы,
и разлуки — другим, а себе самому —
только празднички да с поцелуями.
А послушать: как песни покуда чисты,
как безвинны пока прегрешения...
И плывут мимо брички кресты да кресты,
как природы живой украшения.
1991
Когда кто-то из молодых пренебрежительно намекает, что мы уже вчерашний день, я про себя пою эту песню. А если уж очень по-хамски намекнут, то могу сказать словами моей подруги:"И вы такими будете... если доживете!" Все хотят жить долго, но никто не хочет быть старым. А мне как-то все равно, не лукавлю.
Это Булат Окуджава. Я услышала песню в исполнении Елены Камбуровой два года назад. Песня написана уже после того, как Булата Шалвовича не стало. Жаль, что он не слышал…
Мимо кладбища едет купец молодой,
теплой пылью дороженьку вымостив.
Колокольчик звенит под дугой золотой:
Видно, Бог к нему всё еще милостив.
Ни тревоги какой, ни беды под рукой,
ни тоски, под колеса подброшенной,
и вокруг как в раю, да и сам он такой —
не незваный, не лишний — а прошеный.
Ни морщинки пока на счастливом лице,
невдомек ему горечь прощания.
Ждут подарки его на заветном крыльце,
и счастливые ждут обещания.
Он другим оставляет суму и тюрьму,
что легко своим ближним даруем мы,
и разлуки — другим, а себе самому —
только празднички да с поцелуями.
А послушать: как песни покуда чисты,
как безвинны пока прегрешения...
И плывут мимо брички кресты да кресты,
как природы живой украшения.
1991
Когда кто-то из молодых пренебрежительно намекает, что мы уже вчерашний день, я про себя пою эту песню. А если уж очень по-хамски намекнут, то могу сказать словами моей подруги:"И вы такими будете... если доживете!" Все хотят жить долго, но никто не хочет быть старым. А мне как-то все равно, не лукавлю.
Kate
Участник
Один из моих любимых стихов в молодые годы.
ОДИНОЧЕСТВО
Как стыдно одному ходить в кинотеатры
без друга, без подруги, без жены,
где все сеансы так коротковаты
и так их ожидания длинны!
Как стыдно - в нервной замкнутой толпе
с насмешливостью парочек в фойе
жевать, краснея, в уголке пирожное,
как будто что-то в этом есть порочное...
Мы,одиночества стесняясь,от тоски
бросаемся в какие-то компании,
и дружб никчемных обязательства кабальные
преследуют до гробовой доски.
Компании нелепо образуются -
в одних всё пьют да пьют,не образумятся.
В других все заняты лишь тряпками да девками,
а в третьих - вроде спорами идейными,
но приглядишься -те же в них черты...
Разнообразны формы суеты!
То та - то эта шумная компания...
Из скольких я успел удрать - не счесть!
Уже как будто в новом был капкане я,
но вырвался, на нем оставив шерсть.
Я вырвался!
Ты впереди, унылая свобода...
А на черта ты мне нужна?
Ты милая,но ты же и постылая,
как нелюбимая и верная жена.
А ты, любимая? Как поживаешь ты?
Избавилась ли ты от суеты?
И чьи сейчас глаза твои раскосые
и плечи твои белые роскошные?
Ты думаешь, что я, наверно, мщу,
что я сейчас в такси куда-то мчу,
но если я и мчу,то где мне высадиться?
Ведь все равно мне от тебя не высвободиться!
Со мною женщины в себя уходят, чувствуя,
что мне они сейчас такие чуждые.
На их коленях головой лежу,
но я не им - тебе принадлежу...
А вот недавно был я у одной
в невзрачном домике на улице Сенной.
Пальто повесил я на жалкие рога.
Под однобокой елкой с лампочками тускленькими
сидела женщина, как девочка, строга,
поблескивая беленькими туфельками,
Мне было так легко разрешеноприйти,
что я был самоуверен
и слишком упоенно современен.
я не цветы принёс ей - а вино.
Но оказалось все куда сложней...
Она молчала, и совсем сиротски
две капельки прозрачных - две сережки
мерцали в мочках розовых у ней.
И, как больная, глядя так невнятно
Поднявши тело слабое свое,
сказала глухо:"Уходи...Не надо...
Я вижу -ты не мой, а ты - ее..."
Меня любила девочка одна
с повадками мальчишескими дикими,
с летящей челкой и глазами-льдинками,
от страха и от нежности бледна.
В Крыму мы были.Ночью шла гроза,
поблескивая молнией магнитною.
Она шептала мне:"Мой маленький! Мой маленький!" -
ладонью закрывая мне глаза.
Вокруг все было жутко и торжественно,
и гром, и моря стон глухонемой,
и вдруг она, полна прозренья женского,
мне закричала: "Ты не мой!Не мой!"
Прощай, любимая! Я твой
угрюмо,
верно,
и одиночество - всех верностей верней.
Пусть на губах моих не тает вечно
прощальный снег от варежки твоей.
Спасибо женщинам, прекрасным и неверным,
за то, что это было все мгновенным,
за то, что их "прощай!" - не "до свиданья!",
за то, что, в лживости так царственно горды,
даруют нам блаженные страданья
и одиночества прекрасные плоды.
Евтушенко.
ОДИНОЧЕСТВО
Как стыдно одному ходить в кинотеатры
без друга, без подруги, без жены,
где все сеансы так коротковаты
и так их ожидания длинны!
Как стыдно - в нервной замкнутой толпе
с насмешливостью парочек в фойе
жевать, краснея, в уголке пирожное,
как будто что-то в этом есть порочное...
Мы,одиночества стесняясь,от тоски
бросаемся в какие-то компании,
и дружб никчемных обязательства кабальные
преследуют до гробовой доски.
Компании нелепо образуются -
в одних всё пьют да пьют,не образумятся.
В других все заняты лишь тряпками да девками,
а в третьих - вроде спорами идейными,
но приглядишься -те же в них черты...
Разнообразны формы суеты!
То та - то эта шумная компания...
Из скольких я успел удрать - не счесть!
Уже как будто в новом был капкане я,
но вырвался, на нем оставив шерсть.
Я вырвался!
Ты впереди, унылая свобода...
А на черта ты мне нужна?
Ты милая,но ты же и постылая,
как нелюбимая и верная жена.
А ты, любимая? Как поживаешь ты?
Избавилась ли ты от суеты?
И чьи сейчас глаза твои раскосые
и плечи твои белые роскошные?
Ты думаешь, что я, наверно, мщу,
что я сейчас в такси куда-то мчу,
но если я и мчу,то где мне высадиться?
Ведь все равно мне от тебя не высвободиться!
Со мною женщины в себя уходят, чувствуя,
что мне они сейчас такие чуждые.
На их коленях головой лежу,
но я не им - тебе принадлежу...
А вот недавно был я у одной
в невзрачном домике на улице Сенной.
Пальто повесил я на жалкие рога.
Под однобокой елкой с лампочками тускленькими
сидела женщина, как девочка, строга,
поблескивая беленькими туфельками,
Мне было так легко разрешеноприйти,
что я был самоуверен
и слишком упоенно современен.
я не цветы принёс ей - а вино.
Но оказалось все куда сложней...
Она молчала, и совсем сиротски
две капельки прозрачных - две сережки
мерцали в мочках розовых у ней.
И, как больная, глядя так невнятно
Поднявши тело слабое свое,
сказала глухо:"Уходи...Не надо...
Я вижу -ты не мой, а ты - ее..."
Меня любила девочка одна
с повадками мальчишескими дикими,
с летящей челкой и глазами-льдинками,
от страха и от нежности бледна.
В Крыму мы были.Ночью шла гроза,
поблескивая молнией магнитною.
Она шептала мне:"Мой маленький! Мой маленький!" -
ладонью закрывая мне глаза.
Вокруг все было жутко и торжественно,
и гром, и моря стон глухонемой,
и вдруг она, полна прозренья женского,
мне закричала: "Ты не мой!Не мой!"
Прощай, любимая! Я твой
угрюмо,
верно,
и одиночество - всех верностей верней.
Пусть на губах моих не тает вечно
прощальный снег от варежки твоей.
Спасибо женщинам, прекрасным и неверным,
за то, что это было все мгновенным,
за то, что их "прощай!" - не "до свиданья!",
за то, что, в лживости так царственно горды,
даруют нам блаженные страданья
и одиночества прекрасные плоды.
Евтушенко.
Одиночество Александр ДольскийКатя сказал(а):
Холодный взгляд любовь таит
и красота гнетет и дразнит...
Прекрасны волосы твои,
но одиночество прекрасней.
Изящней рук на свете нет,
туман зеленых глаз опасен.
В тебе все музыка и свет,
но одиночество прекрасней.
С тобою дни равны годам,
ты утомляешь, словно праздник.
Я за тебя и жизнь отдам,
но одиночество прекрасней.
Тебе идет любой наряд,
ты каждый день бываешь разной.
Счастливчик - люди говорят,
но одиночество прекрасней.
Не видеть добрых глаз твоих -
нет для меня страшнее казни,
мои печали - на двоих,
но одиночество прекрасней.
Твоих речей виолончель
во мне всегда звучит, не гаснет...
С тобою быть - вот жизни цель,
но одиночество прекрасней.
Как говорил мой муж, одиночество прекрасно, но должен быть хоть кто-то, кому можно это сказать: "Как одиночество прекрасно!"
Новелла Матвеева
Девушка из харчевни
Любви моей ты боялся зря -
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.
И если ты уходил к другой,
Иль просто был неизвестно где,
Мне было довольно того, что твой
Плащ висел на гвозде.
Когда же, наш мимолетный гость,
Ты умчался, новой судьбы ища,
Мне было довольно того, что гвоздь
Остался после плаща.
Теченье дней, шелестенье лет,
Туман, ветер и дождь.
А в доме события - страшнее нет:
Из стенки вынули гвоздь.
Туман, и ветер, и шум дождя,
Теченье дней, шелестенье лет,
Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след.
Когда же и след от гвоздя исчез
Под кистью старого маляра,
Мне было довольно того, что след
Гвоздя был виден вчера.
Любви моей ты боялся зря.
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.
И в теплом ветре ловить опять
То скрипок плач, то литавров медь...
А что я с этого буду иметь,
Того тебе не понять.
Девушка из харчевни
Любви моей ты боялся зря -
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.
И если ты уходил к другой,
Иль просто был неизвестно где,
Мне было довольно того, что твой
Плащ висел на гвозде.
Когда же, наш мимолетный гость,
Ты умчался, новой судьбы ища,
Мне было довольно того, что гвоздь
Остался после плаща.
Теченье дней, шелестенье лет,
Туман, ветер и дождь.
А в доме события - страшнее нет:
Из стенки вынули гвоздь.
Туман, и ветер, и шум дождя,
Теченье дней, шелестенье лет,
Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след.
Когда же и след от гвоздя исчез
Под кистью старого маляра,
Мне было довольно того, что след
Гвоздя был виден вчера.
Любви моей ты боялся зря.
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.
И в теплом ветре ловить опять
То скрипок плач, то литавров медь...
А что я с этого буду иметь,
Того тебе не понять.
Kate
Участник
Из этой песни Вероники Долиной я узнала о существовании немецкой общины в России, начала копать и поняла, что они живут в России уже около 300 лет, первые приехали ещё по приглашению Петра Первого.
Вика, эти стихи для тебя, а песню можно прослушать тут:
http://bards.pp.ru/Dolina/Shtuchki/25_Vozdushnyi_transport.mp3
Воздушный транспорт
Этот воздушный транспорт,
Тот равнодушный голос:
"Караганда - Франкфурт'',
С полюса - на полюс.
Женщины, дети, старцы
Рвутся в свою Итаку,
Страшно, мин херц, страшно,
Хоть и не по этапу.
Птичий язык бьется
В детском чумном крике,
Их позабыл Гёте,
Бросил в беде Рильке.
Выучили казахский,
Выучили б ненецкий.
И все это по хозяйски,
И все это по немецки.
Бледные эти маски,
Скудные эти тряпки
Надо бы сбросить в Москве
На шереметьевском трапе,
И прочитать победно
Буковки на билете.
Жили темно и бедно,
Но все же рождались дети.
Стихнет тупая брань, хоть
Щелкает еще таймер,
"Караганда - Франкфурт''
Пусть улетит лайнер.
Хоть я держусь в рамках,
Сбился и мой компас,
Караганда - Франкфурт,
Караганда - космос.
Караганда - Франкфурт,
Караганда - космос.
Вероника Долина
Вика, эти стихи для тебя, а песню можно прослушать тут:
http://bards.pp.ru/Dolina/Shtuchki/25_Vozdushnyi_transport.mp3
Воздушный транспорт
Этот воздушный транспорт,
Тот равнодушный голос:
"Караганда - Франкфурт'',
С полюса - на полюс.
Женщины, дети, старцы
Рвутся в свою Итаку,
Страшно, мин херц, страшно,
Хоть и не по этапу.
Птичий язык бьется
В детском чумном крике,
Их позабыл Гёте,
Бросил в беде Рильке.
Выучили казахский,
Выучили б ненецкий.
И все это по хозяйски,
И все это по немецки.
Бледные эти маски,
Скудные эти тряпки
Надо бы сбросить в Москве
На шереметьевском трапе,
И прочитать победно
Буковки на билете.
Жили темно и бедно,
Но все же рождались дети.
Стихнет тупая брань, хоть
Щелкает еще таймер,
"Караганда - Франкфурт''
Пусть улетит лайнер.
Хоть я держусь в рамках,
Сбился и мой компас,
Караганда - Франкфурт,
Караганда - космос.
Караганда - Франкфурт,
Караганда - космос.
Вероника Долина
Kate
Участник
Этот стих - иллюстрация к воспоминанию из "Вся жизнь - игра..."
Баллада о прибавочной стоимости
"...Призрак бродит по Европе,
призрак коммунизма..."
Я научность марксистскую пестовал,
Даже точками в строчке не брезговал.
Запятым по пятам, а не дурикам,
Изучал "Капитал" с "Анти-Дюрингом".
И стесняясь мужских своим признаков,
Наряжался по праздникам призраком,
И повсюду, где устно, где письменно,
Утверждал я, что все это истина.
От сих до сих, от сих до сих, от сих до сих,
И пусть я псих, а кто не псих? А вы не псих?
Но недавно случилась история -
Я купил радиолу "Эстония",
И в свободный денёк на полчасика
Я прилег позабавиться классикой.
Отгремела та самая опера,
Гда Кармен свово бросила опера,
А когда откричал Эскамилио,
Вдруг свое я услышал фамилиё.
Ну, черт-те что, ну черт-те что, ну, черт-те что!
Кому смешно, мне не смешно. А вам смешно?
Гражданин, мол, такой-то и далее,
Померла у вас тетка в Фингалии,
И по делу той тетки Калерии
Ожидают вас в Инюрколлегии.
Ох, и вскинулся я прямо на-дыбы,
Ох, не надо бы вслух, ох, не надо бы!
Больно тема какая-то склизкая,
Не марксистская, ох, не марксистская!
Ну прямо срам, ну, прямо срам, ну, стыд и срам!
А я-то сам почти что зам! А вы не зам?
Ну, промаялся ночь, как в холере, я,
Подвела меня, падла, Калерия!
И жена тоже плачет, печалится -
Культ - не культ, а чего не случается?!
На бельишко в портфель щетку, мыльницу,
Если сразу возьмут, чтоб не мыкаться.
Ну, являюсь, дрожу аж по потрохи,
А они меня чуть что не пол руки.
И смех и шум, и смех и шум, и смех и шум!
А я стою - и ни бум-бум. А вы - бум-бум?
Первым делом у нас - совещание,
Зачитали мне вслух завещание -
Мол, такая-то, имя и отчество,
В трезвой памяти, все честью по чести,
Завещаю, мол землю и фабрику
Не супругу, гуляке и бабнику,
А родной мой племянник Володечка
Пусть владеет всем тем на здоровьечко!
Вот это да, вот это да, вот это да!
Выходит так, что мне туда! А вам куда?
Ну, являюсь на службу я в пятницу,
Посылаю начальство я в .....,
Мол, привет, по добру, по спокойненьку,
Ваши сто мне, как насморк - покойнику!
Пью субботу я, пью воскресение,
Чуть посплю - и опять в окосение.
Пью за Родину, и за не родину,
И вечную память за тетину.
Ну, пью и пью, а после счет, а после счет,
А мне б еще, а мне б еще. И вам еще?!
В общем, я за усопшую тетеньку
Пропил с книжки последнюю сотенку,
А как встал, так друзья мои, бражники,
Прямо все как один, за бумажники:
- Дорогой ты наш, бархатный, саржевый,
Ты не брезговай, Вова, одалживай!
Мол, сочтемся когда-нибудь дружбою,
Мол, пришлешь нам, что будет ненужное. -
Ну, если так, то гран-мерси, то гран-мерси,
А я за это сем - джерси. И вам - джерси.
Наодалживал, в общем, до тыщи я.
Я ж отдам, слава Богу не нищие!
А уж с тыщи-то рад расстараться я -
И пошла ходуном ресторация...
С контрабаса на галстук - басовую!
Не "Столичную" пьем, а "Особую"!.
И какие-то две с перманентиком
Все назвать норовят меня Эдиком.
Гуляем день, гуляем ночь, и снова ночь,
А я не прочь, и все не прочь. А вы не прочь?
С воскресенья и до воскресения
Шло у нас вот такое веселие,
А очухался чуть к понедельнику,
Сел глядеть передачу по телеку.
Сообщает мне дикторша новости
Про успехи в космической области,
А потом: Передаем сообщение из-за границы.
Революция в Фингалии! Первый декрет народной
власти о национализации земель,фабрик,заводов
и всех прочих промышленных предприятий.Народы
Советского Союза приветствуют и поздравляют
братский народ Фингалии со славной победой!
Я гляжу на экран, как на рвотное,
То есть как это так, все народное?!
Это ж наше, кричу, с тетей Калею,
Я ж за этим собрался в Фингалию!
Негодяи, кричу, лоботрясы вы!
Это все, я кричу, штучки марксовы!
Ох, нет на свете печальнее повести,
Чем об этой прибавочной стоимости!
А я ж ее от сих до сих, от сих до сих!
И вот теперь я полный псих! А кто не псих?!
А.Галич
Баллада о прибавочной стоимости
"...Призрак бродит по Европе,
призрак коммунизма..."
Я научность марксистскую пестовал,
Даже точками в строчке не брезговал.
Запятым по пятам, а не дурикам,
Изучал "Капитал" с "Анти-Дюрингом".
И стесняясь мужских своим признаков,
Наряжался по праздникам призраком,
И повсюду, где устно, где письменно,
Утверждал я, что все это истина.
От сих до сих, от сих до сих, от сих до сих,
И пусть я псих, а кто не псих? А вы не псих?
Но недавно случилась история -
Я купил радиолу "Эстония",
И в свободный денёк на полчасика
Я прилег позабавиться классикой.
Отгремела та самая опера,
Гда Кармен свово бросила опера,
А когда откричал Эскамилио,
Вдруг свое я услышал фамилиё.
Ну, черт-те что, ну черт-те что, ну, черт-те что!
Кому смешно, мне не смешно. А вам смешно?
Гражданин, мол, такой-то и далее,
Померла у вас тетка в Фингалии,
И по делу той тетки Калерии
Ожидают вас в Инюрколлегии.
Ох, и вскинулся я прямо на-дыбы,
Ох, не надо бы вслух, ох, не надо бы!
Больно тема какая-то склизкая,
Не марксистская, ох, не марксистская!
Ну прямо срам, ну, прямо срам, ну, стыд и срам!
А я-то сам почти что зам! А вы не зам?
Ну, промаялся ночь, как в холере, я,
Подвела меня, падла, Калерия!
И жена тоже плачет, печалится -
Культ - не культ, а чего не случается?!
На бельишко в портфель щетку, мыльницу,
Если сразу возьмут, чтоб не мыкаться.
Ну, являюсь, дрожу аж по потрохи,
А они меня чуть что не пол руки.
И смех и шум, и смех и шум, и смех и шум!
А я стою - и ни бум-бум. А вы - бум-бум?
Первым делом у нас - совещание,
Зачитали мне вслух завещание -
Мол, такая-то, имя и отчество,
В трезвой памяти, все честью по чести,
Завещаю, мол землю и фабрику
Не супругу, гуляке и бабнику,
А родной мой племянник Володечка
Пусть владеет всем тем на здоровьечко!
Вот это да, вот это да, вот это да!
Выходит так, что мне туда! А вам куда?
Ну, являюсь на службу я в пятницу,
Посылаю начальство я в .....,
Мол, привет, по добру, по спокойненьку,
Ваши сто мне, как насморк - покойнику!
Пью субботу я, пью воскресение,
Чуть посплю - и опять в окосение.
Пью за Родину, и за не родину,
И вечную память за тетину.
Ну, пью и пью, а после счет, а после счет,
А мне б еще, а мне б еще. И вам еще?!
В общем, я за усопшую тетеньку
Пропил с книжки последнюю сотенку,
А как встал, так друзья мои, бражники,
Прямо все как один, за бумажники:
- Дорогой ты наш, бархатный, саржевый,
Ты не брезговай, Вова, одалживай!
Мол, сочтемся когда-нибудь дружбою,
Мол, пришлешь нам, что будет ненужное. -
Ну, если так, то гран-мерси, то гран-мерси,
А я за это сем - джерси. И вам - джерси.
Наодалживал, в общем, до тыщи я.
Я ж отдам, слава Богу не нищие!
А уж с тыщи-то рад расстараться я -
И пошла ходуном ресторация...
С контрабаса на галстук - басовую!
Не "Столичную" пьем, а "Особую"!.
И какие-то две с перманентиком
Все назвать норовят меня Эдиком.
Гуляем день, гуляем ночь, и снова ночь,
А я не прочь, и все не прочь. А вы не прочь?
С воскресенья и до воскресения
Шло у нас вот такое веселие,
А очухался чуть к понедельнику,
Сел глядеть передачу по телеку.
Сообщает мне дикторша новости
Про успехи в космической области,
А потом: Передаем сообщение из-за границы.
Революция в Фингалии! Первый декрет народной
власти о национализации земель,фабрик,заводов
и всех прочих промышленных предприятий.Народы
Советского Союза приветствуют и поздравляют
братский народ Фингалии со славной победой!
Я гляжу на экран, как на рвотное,
То есть как это так, все народное?!
Это ж наше, кричу, с тетей Калею,
Я ж за этим собрался в Фингалию!
Негодяи, кричу, лоботрясы вы!
Это все, я кричу, штучки марксовы!
Ох, нет на свете печальнее повести,
Чем об этой прибавочной стоимости!
А я ж ее от сих до сих, от сих до сих!
И вот теперь я полный псих! А кто не псих?!
А.Галич
Последнее редактирование:
Давид Самойлов
Давай поедем в город,
Где мы с тобой бывали.
Года, как чемоданы,
Оставим на вокзале.
Года пускай хранятся,
А нам храниться поздно.
Нам будет чуть печально,
Но бодро и морозно.
Уже дозрела осень
До синего налива.
Дым, облако и птица
Летят неторопливо.
Ждут снега, листопады
Недавно отшуршали.
Огромно и просторно
В осеннем полушарье.
И все, что было зыбко,
Растрепанно и розно,
Мороз скрепил слюною,
Как ласточкины гнезда.
И вот ноябрь на свете,
Огромный, просветленный.
И кажется, что город
Стоит ненаселенный,-
Так много сверху неба,
Садов и гнезд вороньих,
Что и не замечаешь
Людей, как посторонних...
О, как я поздно понял,
Зачем я существую,
Зачем гоняет сердце
По жилам кровь живую,
И что, порой, напрасно
Давал страстям улечься,
И что нельзя беречься,
И что нельзя беречься...
1963
Давай поедем в город,
Где мы с тобой бывали.
Года, как чемоданы,
Оставим на вокзале.
Года пускай хранятся,
А нам храниться поздно.
Нам будет чуть печально,
Но бодро и морозно.
Уже дозрела осень
До синего налива.
Дым, облако и птица
Летят неторопливо.
Ждут снега, листопады
Недавно отшуршали.
Огромно и просторно
В осеннем полушарье.
И все, что было зыбко,
Растрепанно и розно,
Мороз скрепил слюною,
Как ласточкины гнезда.
И вот ноябрь на свете,
Огромный, просветленный.
И кажется, что город
Стоит ненаселенный,-
Так много сверху неба,
Садов и гнезд вороньих,
Что и не замечаешь
Людей, как посторонних...
О, как я поздно понял,
Зачем я существую,
Зачем гоняет сердце
По жилам кровь живую,
И что, порой, напрасно
Давал страстям улечься,
И что нельзя беречься,
И что нельзя беречься...
1963
Kate
Участник
Это Галич поёт
"Балладу о прибавочной стоимости"
http://audio.bard-cafe.komkon.org/NEW2/AG15CD03.MP3
"Балладу о прибавочной стоимости"
http://audio.bard-cafe.komkon.org/NEW2/AG15CD03.MP3
Alyona
Well-known member
Девочки, перечитываю Гоголя "Мертвые души", второй том. Не могу не поделиться...Ну это же стихи!
"Хозяин заказывал повару, под видом раннего завтрака на завтрашний день, решительный обед. И как заказывал! У мертвого родился бы аппетит.
- Да кулебяку сделай на четыре угла,-говорил он с присасыванием и забирая к себе дух.-В один угол положи ты мне щеки осетра да вязиги, в другой гречневой кашицы, да грибочков с лучком, да молок сладких, да мозгов, да еще чего знаешь там этакого, какого-нибудь там того... Да чтобы она с одного боку, понимаешь, подрумянилась бы, с другого пусти ее полегче. Да исподку-то, пропеки ее так, чтобы всю ее прососало, проняло бы так, чтобы она вся, знаешь, этак растого - не то чтобы рассыпалась, а истаяла бы во рту, как снег какой, так чтобы и не услышал.-Говоря это. Петух при-смактывал и подшлепывал губами.
"Черт побери! не даст спать",-думал Чичиков и закутал голову в одеяло, чтобы не слышать ничего. Но и сквозь одеяло было слышно:
- А в обкладку к осетру подпусти свеклу звездочкой, да снеточков, да груздочков, да там, знаешь, репушки да морковки, да бобков, там чего-нибудь этакого, знаешь, того-растого, чтобы гарниру, гарниру всякого побольше. Да в свиной сычуг положи ледку, чтобы он вэбухнул хорошенько.
Много еще Петух заказывал блюд. Только и раздавалось: "Да поджарь, да подпеки, да дай взопреть хорошенько!" Заснул Чичиков уже на каком-то индюке.
"
"Хозяин заказывал повару, под видом раннего завтрака на завтрашний день, решительный обед. И как заказывал! У мертвого родился бы аппетит.
- Да кулебяку сделай на четыре угла,-говорил он с присасыванием и забирая к себе дух.-В один угол положи ты мне щеки осетра да вязиги, в другой гречневой кашицы, да грибочков с лучком, да молок сладких, да мозгов, да еще чего знаешь там этакого, какого-нибудь там того... Да чтобы она с одного боку, понимаешь, подрумянилась бы, с другого пусти ее полегче. Да исподку-то, пропеки ее так, чтобы всю ее прососало, проняло бы так, чтобы она вся, знаешь, этак растого - не то чтобы рассыпалась, а истаяла бы во рту, как снег какой, так чтобы и не услышал.-Говоря это. Петух при-смактывал и подшлепывал губами.
"Черт побери! не даст спать",-думал Чичиков и закутал голову в одеяло, чтобы не слышать ничего. Но и сквозь одеяло было слышно:
- А в обкладку к осетру подпусти свеклу звездочкой, да снеточков, да груздочков, да там, знаешь, репушки да морковки, да бобков, там чего-нибудь этакого, знаешь, того-растого, чтобы гарниру, гарниру всякого побольше. Да в свиной сычуг положи ледку, чтобы он вэбухнул хорошенько.
Много еще Петух заказывал блюд. Только и раздавалось: "Да поджарь, да подпеки, да дай взопреть хорошенько!" Заснул Чичиков уже на каком-то индюке.
"