Любимые стихи

[Nata]

Зацепило.

Все важные фразы должны быть тихими,
Все фото с родными всегда нерезкие.
Самые странные люди всегда великие,
А причины для счастья всегда невеские.

Самое честное слышишь на кухне ночью,
Ведь если о чувствах — не по телефону,
А если уж плакать, так выть по-волчьи,
Чтоб тоскливым эхом на полрайона.

Любимые песни — все хриплым голосом,
Все стихи любимые — неизвестные.
Все наглые люди всегда ничтожества,
А все близкие люди всегда не местные.

Все важные встречи всегда случайные.
Самые верные подданные — предатели,
Веселые клоуны — все печальные,
А упрямые скептики — все мечтатели.

Если дом уютный — не замок точно,
А квартирка старенькая в Одессе.
Если с кем связаться — навеки, прочно.
Пусть сейчас не так все, но ты надейся!

Да, сейчас иначе, но верь, мы сбудемся,
Если уж менять, так всю жизнь по-новому.
То, что самое важное, не забудется,
А гениальные мысли всегда бредовые.

Кто ненужных вычеркнул, те свободные,
Нужно отпускать, с кем вы слишком разные.
Ведь если настроение не новогоднее,
Значит, точно не с теми празднуешь.

© Ок Мельникова


Источник: http://www.adme.ru/tvorchestvo-pisateli/vse-vazhnye-frazy-dolzhny-byt-tihimi-890360

 

[Kate]

Зацепило.

Я пропустила, была в кемпинге, там интернет не работал. Ната, спасибо, очень глубокий стих, меня тоже зацепило.

 

[Kate]

Ты сшей одежду для души, ведь ей неловко...
Её знакомые давно форсят в обновках,
На ком-то шаль из равнодушия с камнями,
На ком-то злоба и двуличие с шипами.
А кто-то платье сшил вечернее из лести,
Кому-то нравится носить наряд из мести,
А ты одета в простоту и состраданье...
Они не в моде и остались без вниманья.
Ты в детстве платье из доверия любила.
Твоя душа его с годами износила,
Оно теперь трещит по швам и стало тесно,
Но зло и зависть для души не интересны...
Зачем пытаться не свою носить одежду?
Взамен сомнениям примерь к душе надежду.
Наряд из сплетен, как костюм для маскарада,
Фальшивых масок на душе совсем не надо...
Пусть лучше совесть, чем пустые обещанья,
Пусть лучше платье из любви и пониманья,
Чем мини-юбка, что из выгоды пошита...
А лучше душу оставляй совсем открытой.
Души наряд ты не спеши менять по моде.
Чужой совет по стилю вряд ли ей подходит...
Наряды душу, без сомненья, украшают.
Но без души одежда роли не играет...


© Ирина Самарина-Лабиринт.

 

[Elena NY]

В старинном парке корпуса больницы,
кирпичные простые корпуса...
Как жаль, что не учился я молиться,
и горько, что не верю в чудеса.
А за окном моей палаты - осень,
листве почившей скоро быть в снегу.
Я весь в разброде, не сосредоточен,
принять несправедливость не могу.
Что мне теперь до участи народа,
куда пойдет и чем закончит век?
Как умирает праведно природа,
как худо умирает человек.
Мне здесь дано уйти и раствориться...
Прощайте, запахи и голоса,
цвета и звуки, дорогие лица,
кирпичные простые корпуса...

Прощайте, Эльдар Александрович...

 

[Natasha K]

Все важные фразы должны быть тихими,
Все фото с родными всегда нерезкие.

И я пропустила. А есть в этом что-то.

Просю пардону, я в этой теме почти не комментирую, потому что лучше не надо. :shuffle:

 

[Nata]

Прощайте, Эльдар Александрович...

Грустно это, но все, к сожалению, не вечны...

 

[Танька]

Прощайте, Эльдар Александрович...

я его когда еще на Сноб-е прочла, тут же расплакалась. Часто когда человек долго болен, он уже готов и вроде как смирился со смертью, которая наступает. А он не был готов, он не хотел, это просто ужасно...Это стихотворение невозможно грустное.

 

[Kate]

Поздно ночью, за закатом, или утром, на рассвете,
не сказав друзьям и близким, мы достанем чемодан,
и в забытую деревню, ткнув на карте, мы уедем
или уплывем на лодке в самый тихий океан!
или в белом самолете в самый теплый город мира
за высокими горами улетим на пару лет...
ты же видишь, нас с тобою обессилила квартира,
и черствее стало сердце от бессмысленных монет.
в чемодане будут только наши две зубные щетки,
пара книг и старый плеер, кеды, майки и блокнот...
представляешь: мы с тобою из обычной самой лодки
пересядем где-то в Каннах на обычный пароход!
можно в поезд — мне неважно! лишь бы только из столицы!
лишь бы люди не узнали о тебе и обо мне...
ты же видишь, как упорно в этом городе не спится?
а зимою мне не спится в этом городе вдвойне!
я уверена, мы сможем стать свободными, как дети,
представляешь, сколько в мире городов и чудных стран?
я прошу тебя сквозь слезы: ну давай с тобой уедем
или уплывем на лодке в самый тихий океан!
_
но, как будто отстранившись от меня душой и телом,
он спокойно сел на кресло, спрятав пальцы в кулаке...
и, пугая долгим взглядом, произнес спокойно, смело:
— чемодана нам не нужно,
мы поедем налегке!
(с) Ах Астахова

 

[Natasha K]

"Сел на кресло" - это круто.

 

[Elena NY]

Стихи, которые пронимают до слез

Летела СМСка над страною,
Любуясь голубою высотою,
Барханами сыпучего песка,
И пальмами зеленого леска.
Автобус-червячок прополз внизу;
Бассейн, похожий больше на слезу,
Поля, прикрытые прозрачной пленкой,
Как под хупой еврейская девчонка.
Был с высоты невинен это мир и благ.
Шабат он отмечал, надевши лапсердак.
А в СМСке текст, наивен как молитва,
- Не беспокойся, мама, все у нас элитно.
Палатка на двоих, товарищ не храпит,
Мешок для сна удобен, не скрипит.
На кухне шницель есть в любое время,
Салат из огурцов, маслин и сельдерея.
А если в бой идти, то с нами генерал,
Он не в одной такой войне уж побывал.
Как мы, отдаст свой пелефон в хозчасть,
А после позвоню, наговоримся всласть.
Недалеко тут все, ты не волнуйся, мама,
Немного влево, а потом все прямо, прямо…
И мысль пронзила маму острою иглой:
Сегодня ночью сын идет в последний бой.
...А утром позвонил в дверной звонок
Другой солдат, свернув воротничок.
Стоял растерянный, и закричала мать,
- «Он ранен? Что велел мне передать?»
Молчал посыльный, разве есть слова,
Стояла женщина, сама почти мертва.
В ту ночь погиб солдат и генерал,
Подбитый БТР еще на поле догорал.
Уже прочел кадиш от армии раввин,
К ноге вернулся, отстрелявши, карабин,
А с неба голос сына утешал упрямо:
"Здесь все в порядке, не волнуйся, мама".

© Copyright: Гарри Шик, 2014

 

[Танька]

О господи, ну это же просто душервательно... Нельзя такое читать без того, чтобы слезами не залиться.

 

[Kate]

Стихи, которые пронимают до слез

Да, именно так живут в Израиле. Когда дети в армии и обстановка неспокойна, каждый звонок в дверь пугает, боишься открыть и встретить на пороге военных с каменными лицами.

 

[Nata]

Я просто плачу...

 

[namesake]

 

[namesake]

Опубликовано на ФБ


А эти стихи из комментов:

Ночью я чинила глобус

Светлана Бондарь

Ночью я чинила глобус,
Словно слесарь, как хирург.
Я поймала аэробус
И вернула в Петербург.

Ничего не пишут в прессе
Про волну народных масс:
Про трагедии в Одессе,
Про Донецк и про Донбасс.

Порыбачить едут вместе
Лидеры двух крупных стран.
Башни-близнецы на месте.
Мы не знаем про Беслан.

Нет японского цунами.
Землю больше не трясёт.
Нет бесплодия. А с нами
Дочь приёмная живёт.

В Баренцевом море гордо
Курск плывёт к родной земле.
Цою пятьдесят три года.
Он даёт концерт в Кремле.

Кармадонское ущелье
Снял в кино Сергей Бодров.
Лечат рак монахи в кельях.
Быстро и без докторов.

Не ведём дедов на площадь.
С сединою на висках.
Я чинила глобус ночью.
Я проснулась вся в слезах.

 

[Танька]

как-то очень грустно стало.

 

[namesake]

как-то очень грустно стало.

Все равно хорошо

 

[Kate]

Ко дню космонавтики.

Стихотворение Владимира Высоцкого

Я первый смерил жизнь обратным счетом,

Я буду беспристрастен и правдив:

Сначала кожа выстрелила потом

И задымилась, поры разрядив.

Я затаился и затих. И замер.

Мне показалось — я вернулся вдруг

В бездушье безвоздушных барокамер

И в замкнутые петли центрифуг.

Сейчас я стану недвижим и грузен,

И погружен в молчанье, а пока

Меха и горны всех газетных кузен

Раздуют это дело на века.

Хлестнула память, как кнутом, по нервам,

В ней каждый образ был неповторим,

Вот мой дублер, который мог быть первым,

Который смог впервые стать вторым,

Пока что на него не тратят шрифта:

Запас заглавных букв — на одного.

Мы вместе с ним прошли весь путь до лифта,

Но дальше я поднялся без него.

Вот тот, который прочертил орбиту.

При мне его в лицо не знал никто.

Все мыслимое было им открыто

И брошено горстями в решето.

И словно из-за дымовой завесы,

Друзей явились лица и семьи.

Они все скоро на страницах прессы

Расскажут биографии свои.

Их всех, с кем вел я доброе соседство,

Свидетелями выведут на суд.

Обычное мое босое детство

Обуют и в скрижали занесут.

Чудное cлoвo «Пуск!» — подобье вопля —

Возникло и нависло надо мной.

Недобро, глухо заворчали сопла

И сплюнули расплавленной слюной.

И пламя мыслей вихрем чувств задуло,

И я не смел или забыл дышать.

Планета напоследок притянула,

Прижала, не желая отпускать.

И килограммы превратились в тонны,

Глаза, казалось, вышли из орбит,

И правый глаз впервые удивленно

Взглянул на левый, веком не прикрыт.

Мне рот заткнул —не помню — крик ли? кляп ли?

Я рос из кресла, как с корнями пень.

Вот сожрала все топливо до капли

И отвалилась первая ступень.

Там подо мной сирены голосили,

Не знаю — хороня или храня,

А здесь надсадно двигатели взвыли

И из объятий вырвали меня.

Приборы на земле угомонились,

Вновь чередом своим пошла весна.

Глаза мои на место возвратились,

Исчезли перегрузки. Тишина.

Эксперимент вошел в другую фазу —

Пульс начал реже в датчики стучать.

Я в ночь влетел, минуя вечер, сразу —

И получил команду отдыхать.

Я шлем скафандра положил на локоть,

Изрек про самочувствие свое.

Пришла такая приторная легкость,

Что даже затошнило от нее.

Шнур микрофона словно в петлю свился,

Стучали в ребра легкие, звеня.

Я на мгновенье сердцем подавился, —

Оно застряло в горле у меня.

Я отдал рапорт весело, на совесть,

Разборчиво и очень делово.

Я думал: вот она и невесомость,

Я вешу нуль — так мало, ничего!..

И стало тесно голосам в эфире,

Но Левитан ворвался, как в спортзал,

И я узнал, что я впервые в мире

В Историю «поехали!» сказал.

 

[Kate]

Светлые лики. Унылые лица.
Первых мало, последних много.
Пап, ты что, не умеешь молиться?
Нужно просто просить у Бога
все, что хочешь. Но зная меру –
не щенка, не ключи от машины,
а что-нибудь лёгкое. Ну, к примеру,
чтобы все были живы.

Вера Павлова

 

[Kate]

Всё начнётся потом,
когда кончится это
бесконечное душное, жаркое лето.
Мы надеемся, ждём, мы мечтаем о том,
чтоб скорее пришло
то, что будет потом.

Нет, пока настоящее не начиналось.
Может, в детстве…
ну в юности… самую малость…
Может, были минуты… часы… ну, недели…
Настоящее будет потом!

А на деле
На сегодня, назавтра и на год вперёд
столько необходимо-ненужных забот,
столько мелкой работы, которая тоже
никому не нужна.

Нам она не дороже,
чем сиденье за чуждым и скучным столом,
чем свеченье чужих городов под крылом.

Не по мерке пространство и время кроя,
самолёт нас уносит в чужие края.
А когда мы вернёмся домой, неужели
не заметим, что близкие все почужели?

Я и сам почужел.
Мне ведь даже неважно,
что шагаю в костюме неважно отглаженном,
что ботинки не чищены, смято лицо,
и все встречные будто покрыты пыльцой.

Это не земляки, а прохожие люди,
это всё к настоящему только прелюдия.
Настоящее будет потом. Вот пройдёт
этот суетный мелочный маятный год,
и мы выйдем на волю из мучившей клети.
Вот окончится только тысячелетье…

Ну, потерпим, потрудимся,
близко уже…
В нашей несуществующей сонной душе
всё застывшее всхлипнет и с криком проснётся.
Вот окончится жизнь… и тогда уж начнётся.

Сергей Юрский