http://www.liveinternet.ru/community/1726655/post246479483/
Завидую людям, которые умеют что-то руками. А такое... так вообще.
Завидую людям, которые умеют что-то руками. А такое... так вообще.
ИНТЕРЕСНО-2
- Автор темы namesake
- Дата начала
namesake
Well-known member
Про молоко, которое не скисает.
http://flavorchemist.livejournal.com/145505.html
Спросим нашего эксперта: Танька, правду написали или опять нашего брата.....
http://flavorchemist.livejournal.com/145505.html
Спросим нашего эксперта: Танька, правду написали или опять нашего брата.....
Чёрный Ангел
Well-known member
namesake
а что смущает? Всё очень он правильно написал. Я даже в институте, в котором всё про молоко изучают видела технику, с помощью которой всё это делают возможным. Но я сильно техникой не интересуюсь, потому дальше меня можно не расспрашивать
а что смущает? Всё очень он правильно написал. Я даже в институте, в котором всё про молоко изучают видела технику, с помощью которой всё это делают возможным. Но я сильно техникой не интересуюсь, потому дальше меня можно не расспрашивать
Kate
Участник
Сталактитовая пещера в Израиле
http://www.liveinternet.ru/users/milendia_solomarina/post250371746/
http://www.liveinternet.ru/users/milendia_solomarina/post250371746/
Последнее редактирование:
Kate
Участник
Из инета
В ходе очередной кухонной беседы про пораужевалитьиличто московская творческая интеллигенция интересуется друг у друга, какие конкретно гонения со стороны кровавого режима могли бы давать творческим людям право на политическое убежище. Ну, скажем, обмахивание выставки казацким кадилом — это уже да или еще нет? Непринятие статьи в региональную режимную газету — это уже нет или еще да? Ну, и другие важные примеры. И главное, интересуется друг у друга московская творческая интеллигенция, как в наши времена просят политического убежища? Не вопят же «Остановите самолет и т.д.», пролетая над территорией ФРГ? А что делают? Идут в посольство? И тут художник М. говорит, что у него есть история про успешный запрос политубежища, очень воодушевляющая. Про одного кота.
Кот, как положено в среде собравшихся на этой кухне, шакалил у посольства одной европейской страны. Последовательно так шакалил, каждый день. Сначала вокруг забора отирался. Потом проник в калитку, стал по двору ходить. Потом, пару месяцев спустя, стал припадать к ступеням иностранного государства. С достоинством, но страдальчески мяучил про режим и прочее — не дали ему поставить в Большом балет «Как мыши стерха хоронили» или что. Ну, его сначала не очень замечали, а потом начали подкармливать, как он про балет-то заговорил («Грантоед», — понимающе говорят сидящие у холодильника). И в результате один посольский иностранный чиновник, ласковая душа, решил этого кота взять к себе. То есть дать ему политическое убежище окончательно и официально. И получилось очень хорошо: коту, во-первых, предоставили небольшое, но персональное жилье на территории иностранного государства, то есть коробку от принтера с детским одеяльцем. Вылечили ему за счет новой родины зубы. Сделали прививки. Приняли у него экзамен на знание местных законов — то есть убедились, что он ходит в лоток. И, наконец, выдали, реально, иностранный ветеринарный паспорт.
— И стал кот порядочным европейским гражданином, — заканчивает художник М. со значением.
Московская творческая интеллигенция под впечатлением и даже готова прямо сейчас начать приучаться к лотку. Но чувствуется, что художник М. хочет что-то добавить, однако смущается.
— Понимаете, — говорит он наконец, — есть нюанс.
— Ну? — спрашивает московская творческая интеллигенция.
Художник М. вздыхает и честно говорит:
— Кота кастрировали.
------------------------------------------------------------------------
Приехавшая в гости к своей израильской подруге молодая дама, наслышанная про чудеса здешней спа-индустрии, выбирает, куда бы сходить в выходной. Находит профильный сайт на английском, читает отзывы, гуглит, то-се.
— О, — говорит она наконец, — вот это прямо отлично звучит. Полный день, бонусный маникюр, халатики такие красивые. И дешево, реально. Прямо сильно дешево. Это где находится?
Израильская подруга заглядывает даме через плечо.
— Это, котик, палестинские территории, — говорит она.
— Эх, — говорит дама со вздохом. — То-то здесь написано: «Массаж горячими камнями»...
В ходе очередной кухонной беседы про пораужевалитьиличто московская творческая интеллигенция интересуется друг у друга, какие конкретно гонения со стороны кровавого режима могли бы давать творческим людям право на политическое убежище. Ну, скажем, обмахивание выставки казацким кадилом — это уже да или еще нет? Непринятие статьи в региональную режимную газету — это уже нет или еще да? Ну, и другие важные примеры. И главное, интересуется друг у друга московская творческая интеллигенция, как в наши времена просят политического убежища? Не вопят же «Остановите самолет и т.д.», пролетая над территорией ФРГ? А что делают? Идут в посольство? И тут художник М. говорит, что у него есть история про успешный запрос политубежища, очень воодушевляющая. Про одного кота.
Кот, как положено в среде собравшихся на этой кухне, шакалил у посольства одной европейской страны. Последовательно так шакалил, каждый день. Сначала вокруг забора отирался. Потом проник в калитку, стал по двору ходить. Потом, пару месяцев спустя, стал припадать к ступеням иностранного государства. С достоинством, но страдальчески мяучил про режим и прочее — не дали ему поставить в Большом балет «Как мыши стерха хоронили» или что. Ну, его сначала не очень замечали, а потом начали подкармливать, как он про балет-то заговорил («Грантоед», — понимающе говорят сидящие у холодильника). И в результате один посольский иностранный чиновник, ласковая душа, решил этого кота взять к себе. То есть дать ему политическое убежище окончательно и официально. И получилось очень хорошо: коту, во-первых, предоставили небольшое, но персональное жилье на территории иностранного государства, то есть коробку от принтера с детским одеяльцем. Вылечили ему за счет новой родины зубы. Сделали прививки. Приняли у него экзамен на знание местных законов — то есть убедились, что он ходит в лоток. И, наконец, выдали, реально, иностранный ветеринарный паспорт.
— И стал кот порядочным европейским гражданином, — заканчивает художник М. со значением.
Московская творческая интеллигенция под впечатлением и даже готова прямо сейчас начать приучаться к лотку. Но чувствуется, что художник М. хочет что-то добавить, однако смущается.
— Понимаете, — говорит он наконец, — есть нюанс.
— Ну? — спрашивает московская творческая интеллигенция.
Художник М. вздыхает и честно говорит:
— Кота кастрировали.
------------------------------------------------------------------------
Приехавшая в гости к своей израильской подруге молодая дама, наслышанная про чудеса здешней спа-индустрии, выбирает, куда бы сходить в выходной. Находит профильный сайт на английском, читает отзывы, гуглит, то-се.
— О, — говорит она наконец, — вот это прямо отлично звучит. Полный день, бонусный маникюр, халатики такие красивые. И дешево, реально. Прямо сильно дешево. Это где находится?
Израильская подруга заглядывает даме через плечо.
— Это, котик, палестинские территории, — говорит она.
— Эх, — говорит дама со вздохом. — То-то здесь написано: «Массаж горячими камнями»...
lubasha
Well-known member
Чего мы не знаем про доктора Айболита?
Принято считать, что прообразом доктора Айболита был образ доктора Дулитла из книги Хью Лофтинга, которая вышла в 1920 году. Корней Чуковский – замечательный переводчик с английского – наверное, читал эту книгу. Но все же его «Доктора Айболита» нельзя назвать просто переводом. Чуковский обогатил сюжет новыми эпизодами и дал герою «говорящее» имя Айболит. А кроме того, истинным прототипом доброго доктора Айболита был реальный человек, а не герой Лофтинга. Это был Цемах Йоселевич (Тимофей Осипович) Шабад (1864-1935 гг.), с которым Чуковский познакомился еще в 1912 году в Вильнюсе, который тогда назывался Вильно. Он два раза останавливался у доктора, когда приезжал в Вильно по делам.
Цемах Шабад был врачом и ученым. Он родился в 1864 году, закончил медицинский факультет Московского университета, потом был направлен на ликвидацию эпидемии холеры в Астрахань. Потом Шабад обосновался в Вильно, открыл там частную практику и основал оздоровительные лагеря для детей и приюты для сирот. Он не брал денег с бедных, никогда не отказывался пойти к больному ночью и в любую погоду. В свободное время редактировал медицинский журнал. Шабад стоял у истоков Еврейского научного института. Он был руководителем десятков еврейских организаций, включая Виленскую еврейскую общину, одним из основателей «Идише фолкспартей», членом Виленского муниципалитета, депутатом польского Сейма (Вильно тогда входило в состав Польши).
Еще он проделал огромную работу по медицинскому и гигиеническому образованию населения, написал много публицистических статей о гигиене. В том, что во время войны в Вильнюсском гетто не было вспышек инфекций – большая заслуга его заповеди: «опрятность – условие выживания». В те годы это было совсем не так очевидно, как теперь. Некоторые считали его чудаком за то, что он готов был лечить и бродяг, и жуликов и даже животных: лошадей, коров, кошек и собак, и даже ворон. И все пациенты его беззаветно любили.
Поэтому и не удивительно, что Корней Чуковский написал с него доктора Айболита. В своих воспоминаниях Чуковский писал:
«Был это самый добрый человек, которого я знал в жизни. Придет, бывало, к нему худенькая девочка, он говорит ей: «Ты хочешь, чтобы я выписал тебе рецепт? Нет, тебе поможет молоко. Приходи ко мне каждое утро и получишь два стакана молока». И по утрам, я замечал, выстраивалась к нему целая очередь. Дети не только сами приходили к нему, но и приносили больных животных...
Как-то утром пришли к доктору трое плачущих детей. Они принесли ему кошку, у которой язык был проткнут рыболовным крючком. Кошка ревела. Ее язык был весь в крови. Тимофей Осипович вооружился щипцами, вставил кошке в рот какую-то распорку и очень ловким движением вытащил крючок. Вот я и подумал, как было бы чудно написать сказку про такого доброго доктора. После этого у меня и написалось: «Приходи к нему лечиться и корова, и волчица...».
Цемах Шабад умер 20 января 1935 года от заражения крови. За его гробом шли более тридцати тысяч горожан. Его смерть великий еврейский историк С. Дубнов назвал потерей соратника, павшего на боевом посту. В начале Второй мировой войны сторож больницы спрятал бюст Шабада и после войны вернул его коллегам знаменитого виленчанина. Сейчас бюст находится в Еврейском музее в Вильнюсе.
А еще в центре Вильнюса сейчас стоит памятник, который изображает именно этот эпизод – девочка протягивает ему раненую кошку. Бронзовая фигура доктора Айболита и маленькой девочки с кошкой на руках установлена на родной улице доктора Шабада, в бывшем еврейском квартале Вильнюса.
Ее автор – известный в Литве скульптор Ромас Квинтас. Скульптор сказал, что несправедливо, когда литературный персонаж знает больше людей, чем реального человека доктора Шабада, жителя Вильнюса. Фигуры установлены не на постамент, а прямо на тротуар, чтобы сохранить ощущение – доктор с нами.
Принято считать, что прообразом доктора Айболита был образ доктора Дулитла из книги Хью Лофтинга, которая вышла в 1920 году. Корней Чуковский – замечательный переводчик с английского – наверное, читал эту книгу. Но все же его «Доктора Айболита» нельзя назвать просто переводом. Чуковский обогатил сюжет новыми эпизодами и дал герою «говорящее» имя Айболит. А кроме того, истинным прототипом доброго доктора Айболита был реальный человек, а не герой Лофтинга. Это был Цемах Йоселевич (Тимофей Осипович) Шабад (1864-1935 гг.), с которым Чуковский познакомился еще в 1912 году в Вильнюсе, который тогда назывался Вильно. Он два раза останавливался у доктора, когда приезжал в Вильно по делам.
Цемах Шабад был врачом и ученым. Он родился в 1864 году, закончил медицинский факультет Московского университета, потом был направлен на ликвидацию эпидемии холеры в Астрахань. Потом Шабад обосновался в Вильно, открыл там частную практику и основал оздоровительные лагеря для детей и приюты для сирот. Он не брал денег с бедных, никогда не отказывался пойти к больному ночью и в любую погоду. В свободное время редактировал медицинский журнал. Шабад стоял у истоков Еврейского научного института. Он был руководителем десятков еврейских организаций, включая Виленскую еврейскую общину, одним из основателей «Идише фолкспартей», членом Виленского муниципалитета, депутатом польского Сейма (Вильно тогда входило в состав Польши).
Еще он проделал огромную работу по медицинскому и гигиеническому образованию населения, написал много публицистических статей о гигиене. В том, что во время войны в Вильнюсском гетто не было вспышек инфекций – большая заслуга его заповеди: «опрятность – условие выживания». В те годы это было совсем не так очевидно, как теперь. Некоторые считали его чудаком за то, что он готов был лечить и бродяг, и жуликов и даже животных: лошадей, коров, кошек и собак, и даже ворон. И все пациенты его беззаветно любили.
Поэтому и не удивительно, что Корней Чуковский написал с него доктора Айболита. В своих воспоминаниях Чуковский писал:
«Был это самый добрый человек, которого я знал в жизни. Придет, бывало, к нему худенькая девочка, он говорит ей: «Ты хочешь, чтобы я выписал тебе рецепт? Нет, тебе поможет молоко. Приходи ко мне каждое утро и получишь два стакана молока». И по утрам, я замечал, выстраивалась к нему целая очередь. Дети не только сами приходили к нему, но и приносили больных животных...
Как-то утром пришли к доктору трое плачущих детей. Они принесли ему кошку, у которой язык был проткнут рыболовным крючком. Кошка ревела. Ее язык был весь в крови. Тимофей Осипович вооружился щипцами, вставил кошке в рот какую-то распорку и очень ловким движением вытащил крючок. Вот я и подумал, как было бы чудно написать сказку про такого доброго доктора. После этого у меня и написалось: «Приходи к нему лечиться и корова, и волчица...».
Цемах Шабад умер 20 января 1935 года от заражения крови. За его гробом шли более тридцати тысяч горожан. Его смерть великий еврейский историк С. Дубнов назвал потерей соратника, павшего на боевом посту. В начале Второй мировой войны сторож больницы спрятал бюст Шабада и после войны вернул его коллегам знаменитого виленчанина. Сейчас бюст находится в Еврейском музее в Вильнюсе.
А еще в центре Вильнюса сейчас стоит памятник, который изображает именно этот эпизод – девочка протягивает ему раненую кошку. Бронзовая фигура доктора Айболита и маленькой девочки с кошкой на руках установлена на родной улице доктора Шабада, в бывшем еврейском квартале Вильнюса.
Ее автор – известный в Литве скульптор Ромас Квинтас. Скульптор сказал, что несправедливо, когда литературный персонаж знает больше людей, чем реального человека доктора Шабада, жителя Вильнюса. Фигуры установлены не на постамент, а прямо на тротуар, чтобы сохранить ощущение – доктор с нами.
Танька
Well-known member
http://www.autoblog.com/2012/12/12/new-zealand-spca-teaches-rescue-dogs-how-to-drive-a-mini
тут ролик, но я не знаю как его вставлять. Где-то ведь написано, извините, я не читала.
тут ролик, но я не знаю как его вставлять. Где-то ведь написано, извините, я не читала.
Ну да. Я только в принципе не понимаю - зачем? Бред какой-то.
Танька
Well-known member
если собака-поводырь, то может и есть какое-то зерно здравого смысла. Они и так могут делать очень много для человека.
Кофейный эксперимент...
Шведский король Густав III (1743 - 1792) был убежденным противником кофе.
Он считал, что кофе - вреден. Чтобы доказать свою правоту,
просвещенный монарх решил поставить эксперимент. "Научный". Следить за
экспериментом он назначил двух медиков.
Эксперимент заключался в следующем.
Король помиловал двух смертников с условием, что один пожизненно будет
пить кофе, а другой - чай.
Так они и сидели в тюрьме и пили: кофе и чай. Пили и пили.
Сначала умерли один за другим врачи, наблюдавшие за ходом эксперимента.
Потом умер сам король Густав.
А заключенные все пили и пили. Чай и кофе.
Наконец, умер тот заключенный, который пил чай.
Несколько лет спустя (в возрасте 83 лет!) умер тот, который пил кофе...
Эксперимент вошел в историю, как "кофейный эксперимент короля Густава".
А кофе в Швеции таки запретили. В 1794 году. И несколько столетий
подряд врачи терроризировали пациентов, запрещая им пить кофе. Пугали
гастритом и инфарктом!
Пока совсем недавно новые (и действительно научные!) исследования не
показали, что кофе полезен и для желудка, и для сердца, потому что
способствует пищеварению и "тренирует" сердечно-сосудистую систему.
Такая вот история.
Пейте кофе, наслаждайтесь и вспоминайте старика Густава
Шведский король Густав III (1743 - 1792) был убежденным противником кофе.
Он считал, что кофе - вреден. Чтобы доказать свою правоту,
просвещенный монарх решил поставить эксперимент. "Научный". Следить за
экспериментом он назначил двух медиков.
Эксперимент заключался в следующем.
Король помиловал двух смертников с условием, что один пожизненно будет
пить кофе, а другой - чай.
Так они и сидели в тюрьме и пили: кофе и чай. Пили и пили.
Сначала умерли один за другим врачи, наблюдавшие за ходом эксперимента.
Потом умер сам король Густав.
А заключенные все пили и пили. Чай и кофе.
Наконец, умер тот заключенный, который пил чай.
Несколько лет спустя (в возрасте 83 лет!) умер тот, который пил кофе...
Эксперимент вошел в историю, как "кофейный эксперимент короля Густава".
А кофе в Швеции таки запретили. В 1794 году. И несколько столетий
подряд врачи терроризировали пациентов, запрещая им пить кофе. Пугали
гастритом и инфарктом!
Пока совсем недавно новые (и действительно научные!) исследования не
показали, что кофе полезен и для желудка, и для сердца, потому что
способствует пищеварению и "тренирует" сердечно-сосудистую систему.
Такая вот история.
Пейте кофе, наслаждайтесь и вспоминайте старика Густава